Первый день войны застал меня в г. Ярославле, где жила наша семья (мама, папа, брат и я). Мне было 10 лет (11 ноября исполнилось 11).

Я с девочками играла на бульваре. Неожиданно, из репродуктора, раздался голос, сообщивший, что Германия объявила войну Советскому Союзу.

Горе пришло в каждый дом. Папа, как многие, ушел на фронт добровольцем.

На второй день войны нас ожидала другая беда: полки магазинов оказались пустыми, а запасов тогда никто не делал.

Хлеб сначала подвозили, затем распределяли по магазинам, отоваривали по карточкам (рабочему - 800 г, служащему  600 г, иждивенцам  400 г). Сахар заменяли чаще патокой, пряниками.

Работала сначала одна мама, затем 14-летний брат устроился учеником слесаря на завод. Питались плохо, варили жидкий суп с крупой и картошкой, 2-4 картошины на 3-4 л воды. Из очистков делали оладьи, мой желудок их не принимал

Специальных убежищ не было, сами рыли щели, вместо цветов во дворе выращивали картофель. После ожесточенных налетов в ночное время стали уходить на ночь в деревню за Волгой за 5-6 км. Утром мама и брат уходили на работу, а я домой или работала в колхозе, где дергали лен, сажали картофель и т.п. Позднее эти походы прекратились, мы надеялись на судьбу.

Когда брату исполнилось 16 лет, он поступил в школу юнг, чтобы мстить за гибель дяди и двоюродного брата.

Враг подходил к Москве, возникла необходимость эвакуации. Папа в письмах с фронта предлагал маме эвакуироваться с заводом, где она работала. Готовились к эвакуации, ловили вести по радио, от которых зависела наша судьба, надеялись на мощь, силу, верность, любовь к своей Родине не только Красной Армии, но и всего населения страны. Москва была спасена, мы остались дома. Но трудности жизни остались…В 1944 г. наша армия успешно продвигалась на запад.

Мой папа воевал на Украинском фронте, освобождал родную землю от немцев, помогал освобождать Польшу и 19 августа 1944 г. он погиб, был похоронен в братской могиле в д. Красное Красненского воеводства, а затем перезахоронен в братскую могилу в г. Дукле, и мы не можем навестить место его захоронения. Папы мне потом не хватало всю жизнь, на фронте он громил врага с твердой верой в победу, интересовался нашим здоровьем, с фронта помогал материально, давал советы маме.

9 мая 1945 года пришла победа. Народ без приглашения стал собираться у проходной заводского комбината. Люди улыбались, целовались и плакали, были слезы счастья и печали. Не миновали слезы печали и нашу семью, но мы радовались за оставшегося в живых брата.

После войны мы видели пленных немцев под конвоем, естественно, мы их ненавидели. Немцы молчали, в их глазах чувствовалась неловкость.

В 1945-47 гг. с питанием стало лучше, в 1947 г. хлеб стали продавать по коммерческим ценам.

Все, что пережито во время войны и в первые послевоенные годы, никогда не забудется. Когда начинаешь      На мои плечи легли все домашние заботы, сама распоряжалась деньгами, поддерживала порядок в доме, училась. Мы, школьники, кроме домашних забот помогали разгружать вагоны с углем и возили его на санках к детским садам и школам. С нами всегда был наш любимый классный руководитель Евгения Рафаиловна. В школе нас подкармливали, давали по полбулочки (белой!). Один раз в день нас кормили в столовой. Семьям погибших оказывал помощь военкомат.

Здание школы было отдано под госпиталь, а все классы разбросаны по городу: учились в парикмахерских, шляпных мастерских в 3 смены, возвращались из школы поздно, в темноте, было страшно.

Город находился на осадном положении. Было организовано дежурство. Немецкая авиация бомбила преимущественно железнодорожный мост через Волгу, который соединял европейскую часть страны с Уралом, Сибирью и Дальним Востоком. Это был единственный мост, по которому шли составы пассажирских и товарных поездов с солдатами и боевой техникой.

Бомбы попадали и в окружающие дома. В одну из бомбежок из 20 жилых бараков осталось только 2. От налетов немецких бомбардировщиков было разрушено до 50% заводов.

Но случались и чудеса, когда бомбы не взрывались, проходя через ряд этажей. Нашу квартиру однажды спасли 2 метра от огня и вовремя подоспевшие пожарные.

Во время одной из бомбежек я была в пионерском лагере, в 20 км от города Ярославля, в поместье Некрасова. В эту ночь весь лагерь не спал. Слышны были взрывы, стекла в окнах палаты дрожали, в стороне города  огненно окрашенный небосклон. Окна в палате закрыли матрацами, двери хорошо прикрыли. Все дети сидели молча, боясь высунуться на улицу. Зарево от горящего города было видно за 180 км от города Ярославля, наши родственники видели и переживали за нас. После окончания смены в лагере детей отдавали только родителям или родственникам, а если их не встречали, то детей провожали до дома.

вспоминать эти трудные голодные годы, то все чувства и переживания обостряются, и начинаешь плакать. Слезы текут помимо твоей воли. А во время войны плакали тогда, когда приносили похоронки.

Но весь народ нашей Родины знал, что надо терпеть, ждать и верить в победу Красной армии.