Жили мы в Кыштовском районе нашей области. В начале войны отец ушел на фронт. Нас детей с мамой осталось четверо. Я был самый старший. Мне исполнилось только 13 лет. Жизнь для нас стала тяжелой и голодной. Мне пришлось бросить учебу и пойти на работу. Работал на разных черновых работах – кочегаром на заготовке дров, и даже на колхозном поле.
Шел грозный 1943 год. Во всю полыхала война. Фронт все больше требовал боеприпасов и другой военной техники. В нашу область с западных областей было эвакуировано много заводов оборонного значения. Такой завод был привезен в нашу область. Место для его монтажа было отведено на чистом месте в пригороде Новосибирска (ныне р.п. Пашино). Завод как военный объект был номерной 386 (Сейчас он именуется завод «Искра»). Через три месяца он уже выдавал продукцию для фронта. (гранаты, мины, запалы, снаряды и др.). Катастрофически не хватало рабочих, особенно квалифицированных. Было принято решение: при заводах открывать школы ФЗО. В сельских районах шла мобилизация молодежи, не достигшей возраста до призыва в армию. Мобилизация, как мальчиков, так и девочек. В список мобилизованных попал и я.
Школу ФЗО закончил 15-ти лет в 1943 году. Мне присвоена была профессия токарь-универсал 4-го разряда, но приходилось выполнять работы и 5-го и 6го разрядов. Направили меня в ремонтно-механический цех.
Над нами уже не было такого надзора, как в школе ФЗО. Мы добросовестно работали в своих сменах. Выполняли и как правило перевыполняли нормы выработки. Получали зарплату. Собственно на величину зарплаты особого внимания не обращали. Все равно, на заработанные деньги в магазине нечего было купить, все продавалась по карточкам. Горе было тому, кто терял эти карточки. Тогда – крутись, как можешь. Мы организовывали своего рода коммуны по 4-6 человек, получали продукты и готовили обеды сообща. И все таки жизнь наша была нелегкой. Многие подростки от тяжелой работы, плохой одежды и систематического голода заболевали. А болезнь зачастую прогрессировала до туберкулеза. Были случаи смерти.
Как только появлялась молодая картошка, я как-то быстро поправлялся, и ребята обычно завидовали мне. Аппетит у меня был отменный. Я ел все, что можно было разжевать. За раз мог съесть кирпич хлеба. А хлебные кирпичи в то время выпекали почему-то весом по два килограмма. Помню, как однажды получив по карточке два килограмма сахара, я съел его за 5 дней.
Продукты для своей коммуны мы добывали по разному. Ездили в Новосибирск на центральный рынок (в то время его называли «ипподромским базаром»), где продавали свои изготовленные изделия – замки, зажигалки, наборные ручки к ножам и ложкам. На вырученные деньги покупали что-нибудь съестное.
При выпуске из школы ФЗО нам повторно выдавали спецодежду. Она состояла из нижнего белья, хлопчатобумажных брюк и гимнастерки черного цвета. На ноги – кирзовые ботинки на деревянной подошве. Сразу можно было видеть, что идет фэзэошник. Многим ребятам из дому высылали кое-какую одежду и обувь. Мне мама прислала хорошее демисезонное пальто и брюки, полученные ею из военкомата, как гуманитарную помощь из Америки. Пальто это я вскоре продал на базаре в Новосибирске. На деньги купили с ребятами продукты. Носить его не было смысла. Я раза два надевал его, но надомной ребята смеялись. Выглядел я в нем очевидно чужаком.
Дни и ночи не смолкал гул заводских цехов. Ковалась победа над заклятым врагом. Когда не хватало рабочих рук и требовалось выполнить какой либо необходимый заказ в срок, смены зачастую длились по 14-16 часов. Часто работали сутками, не выходя из цеха. Наш цех был ремонтно-механическим. Мы в основном выполняли заказы своих заводских цехов, а также заказы сельскохозяйственных предприятий для ремонтных мастерских МТС (Машинотракторных станций) Особенно много изготовлялось деталей к тракторам, автомобилям, комбайнам в колхозы и совхозы.
Постоянное недоедание, употребление малокалорийной пищи, отсутствие в ней витаминов, изнурительная многочасовая и не под силу нам подросткам тяжелая работа ежедневно подтачивали здоровье. От всего этого порой притуплялось сознание и допускались неосмысленные поступки, особенно пренебрежение к требованиям техники безопасности. Однажды я заносил стальной двадцатимиллиметровый прут для разрезки его на заготовки. Прут длиной в пять метров положил на плечо и занес в цех. Дойдя до своего станка, стал разворачиваться, чтобы заложить его в патрон станка. А так как силовые электрошины проходили прямо над станком, один конец прута коснулся фазы. Очнулся я от удара током, когда сбежались ко мне, лежащему на полу. Обошлось без травмы, но мне был вынесен выговор от инженера по технике безопасности и мастера цеха. Но я ведь по сути был не виновен! Второй трагический случай чуть не оставил меня без руки. Только взялся правой рукой за деталь, как шероховатая ее поверхность как бы прилипла и сорвало с руки варежку. Пальцы враз вывернуло к верху. Вся моя рука посинела, а из раны лопнувшей кожи хлынула кровь. Боль резанула по всему телу. Только и подумал: «Как я буду теперь писать?». Но прошло время, все зажило и обошлось без последствий.
Наши девчонки в основном работали в цехах, где производились взрывоопасные изделия требующие ювелирной точности. Были случаи, когда при взрывах гибли работницы. В цехах, где начинялись припасы тротилом, людское тело приобретало желтый цвет. Никто не исследовал, как это могло отразиться на будущем материнстве наших девчат. Рабочие военного завода постоянно рисковали своей жизнью, порой не менее, чем на фронте.
Ещё вовсю полыхала война. Но с каждым днем чувствовалось ее окончание На большой карте, висевшей у проходной, менялась кривая линия фронта. Города и крупные населенные пункты регулярно отмечались флажками. Указывающими их освобождение от захватчиков. Каждое утро, подходя к проходной, мы по долгу стояли у карты и обменивались разной информацией о ходе войны: рассказывали друг другу о пришедших похоронках, прибывших с фронта раненых воинах, о новостях, присланных в солдатских треугольниках. Если приходилось работать в первую смену, то утром даже не хотелось подниматься с постели и идти на завтрак. Почему-то все время сильно клонило ко сну. Бывало попросишь кого из товарищей, чтобы мою пайку хлеба да что на второе принесли тебе. Но от многих лет житейских переживаний и голодовок, хоть и молодой организм, но к весне обычно сильно истощался, тело начинало пухнуть, пропадал аппетит. Появились вши, масса вшей – каких-то белых и тощих. Их почему-то называли «бельевыми».
Мы с большим нетерпением ожидали этот день Победы. И он пришел. Это произошло ранним утром 9-го мая 1945 года. Мы еще спали. Вдруг начался какой-то грохот и шум. По всему общежитию бегали люди, восторженно что-то кричали, обнимались, многие плакали. Я услышал: «Победа! Пришла Победа! Мы победили!» Радости не было придела. Этот эмоциональный гвалт вылился на улицу. Затем быстро у проходной завода начался митинг. Приветствия, музыка, откуда-то появились артисты, а вечером военные организовали артиллерийский салют и фейерверк.
.